- Парень, видно, совсем осел! Железный лом достался фашистам - и больше ничего. Всякому дураку видно, что петли выжигали где-нибудь в тылу на заводе электрорезкой, чтобы вскрыть люк... Экипаж не вышел и не сдался. Однорукий верно сказал: эти дрались насмерть.

Толпа все прибывала, и несколько мальчишек даже полезли на броню, чтоб все рассмотреть поближе. На них ожесточенно зашикали со всех сторон, точно они топтали ногами памятник или шалили в церкви.

- Боже мой! Что же там... внутри? - замирая от благоговейного страха, спросила женщина, уже почти готовая расплакаться от всего, что она слышала.

- Ну, теперь-то там ничего нет, - сказал мужской голос из толпы, - а кто там был, я могу тебе сказать. Герои там были, вот кто!

Солдат вдруг оглянулся и сказал:

- А не найдется ли у кого-нибудь фонарик?

В городе было затемнение, и карманный фонарик сейчас же нашелся. Поддерживаемый многими руками, бывший солдат решительно забрался на борт танка и скрылся в зияющем люке с оторванной крышкой.

На площади уже темнело, и сквозь пробоину в борту стоящим вокруг людям был виден луч фонарика, бродивший внутри танка.

- Ну, что там? - спрашивали самые нетерпеливые, заглядывая сверху в люк.

- Ничего. Все разбито... - послышался глухой ответ изнутри.

Немного погодя солдат крикнул:

- Тут есть какие-то буквы. По-русски никто не сумеет разобрать?

Сидевший на броне человек в вельветовой куртке повторил, обращаясь к толпе, его слова, и все стали оглядываться, ища, нет ли кого-нибудь, кто сумел бы разобрать русские слова.

Пожилой человек в высоком воротничке и черном галстуке, преподаватель мужского лицея, подошел и в нерешительности остановился, поглядывая вверх:

- Я бы мог, но... как мне туда забраться?