- Ни за что! - Он повернулся и пошел сквозь расступающуюся толпу, прижимая книжку к груди. Вся толпа в молчании, прерываемом вздохами женщин, стояла с обнаженными головами перед мертвым танком, как перед священным памятником.

На следующее утро фашистский наместник, приехавший полюбоваться тем, какое впечатление произвел на жителей выставленный на площади танк, стал свидетелем необыкновенного зрелища, весть о котором через несколько дней радио разнесло по всему миру: разбитый советский танк, выставленный на площади города, жители засыпали цветами так, что не стало видно его рваных стальных ран и обожженных бортов.

И этот день в летописях города был отмечен как начало народного движения сопротивления фашистам.

Такова была история, происшедшая в 1942 году в Ло, история, которую только в общих чертах знала Мария Федоровна. Закончив рассказ, она помолчала, вздохнула и добавила:

- Танк, конечно, фашисты поспешили убрать после такого приема. Но вот в письме оттуда мне пишут, что с тех пор каждый год в этой нише - видите, она на открытке отмечена красным крестиком - в годовщину события снова появляются цветы.

Послезавтра как раз будет опять годовщина. И жители попросили меня к ним приехать в этот день. Да, удалось установить, кто был командиром танка: сержант Александров. Я ведь вам, кажется, не назвала свою фамилию? Александрова Мария Федоровна. Это был мой сын, младший, Саша.

Она произносила это имя без горечи, со спокойной, тихой нежностью.

- Сейчас многие матери в этом городе помогают собирать подписи за мир, и вот они зовут меня к себе, потому что очень многие помнят все, что было, когда у них на площади появился Сашин танк, и они пишут, что хотят в эти дни увидеть у себя его мать, русскую мать, которая, это они так пишут вот тут в письме... которая отдала... да, они знают, что у меня трое сыновей погибло... Как же мне было отказаться? Вот я и поехала...

Мария Федоровна замолчала.